Предыдущая статья
Следующая статья

Когда не хватает сил

Время на прочтение
менее
10 минут
Прочитано

Когда не хватает сил

19 декабря 2007
Комментарии: 0

Первые схватки начались в половине двенадцатого ночи, когда Ирина только начинала засыпать. Они были похожи на морские волны. Во время «прилива» тёплая волна поднималась от лона вверх и разливалась напряжением по всему животу.

Окситоцин вводится очень медленно и осторожно, с помощью капельницы или инфузомата, чтобы его усвоение в организме роженицы соответствовало естественному выделению гормона

Первые схватки начались в половине двенадцатого ночи, когда Ирина только начинала засыпать. Они были похожи на морские волны. Во время «прилива» тёплая волна поднималась от лона вверх и разливалась напряжением по всему животу. Одновременно начинало потягивать поясницу, как перед менструацией. Живот как будто «каменел» на несколько секунд, затем происходил «отлив»: чувство напряжения постепенно уходило, и живот опять становился мягким.

Сон сняло как рукой. Ирина включила свет и попыталась прислушаться к своим ощущениям. Схватки повторялись то через пятнадцать, то через двадцать пять минут. Они отличались друг от друга по ощущениям: одна могла быть длинной и сильной, другая — совсем незначительной. В положении лёжа на спине во время схваток неприятно «тянуло» низ живота. Ирина решила встать и походить по комнате.

В вертикальном положении схватки участились; теперь они повторялись почти каждые пятнадцать минут, но ощущались слабее, чем на кровати. Поясница больше не беспокоила; осталось только чувство тяжести внизу живота, усиливающееся при каждой схватке. «Наверное, началось!» — решила Ирина и набрала номер врача.

Ночной звонок — обычное дело в доме врача-акушера. Обычно он раздаётся именно в тот момент, когда ты решаешь, что сегодня, кажется, можешь спать спокойно. Так было и на этот раз. Я ставила телефон на «зарядку», когда он начал вибрировать в руке. На экране высветилась надпись «Ирина (роды)», и вместе с этой надписью чётко обозначились мои планы на ночь.

Честно признаюсь: звонку Ирины я обрадовалась. Будущая мама заключила контракт на роды в тридцать восемь недель, и этот срок беременности совпадал с её возрастом. Беременность была первой, долгожданной, как говорят в народе — «выстраданной». Ей предшествовали 7 лет бесплодного брака, в течение которых пара испробовала на себе почти все известные методы лечения бесплодия. Беременность наступила спонтанно, когда Ирина решила прекратить «медицинский марафон» и расслабиться. (У специалистов по лечению бесплодия такой эффект носит название «психологического фактора бесплодия»).

Беременность «пожилой первородящей», как назвали бы Ирину в советское время, протекала на удивление хорошо. Опросив беременную со всей дотошностью, я смогла выудить лишь лёгкий токсикоз в начале первого триместра, никак, впрочем, не отразившийся на весе и общем самочувствии Иры. Конечно, девушка с таким «послужным списком» была прилежной пациенткой. Она встала на учёт женской консультации на сроке 5-6 недель и с тех пор не пропускала ни одного приёма. Участковый врач, принимая во внимание Иринин гинекологический анамнез, обследовала беременную с особой тщательностью. Слава Богу, анализы и обследования в течение всей беременности показывали только норму. Давление будущей мамы ни разу не поднялось выше 110/70 миллиметров ртутного столба, прибавка веса на сроке 38 недель — 8,5 кг, предполагаемый вес малыша — 3000 кг.

Такая «идеальная» беременность оставляла надежду на возможность родов через естественные родовые пути. Конечно, возраст первородящей и осложнённый гинекологический анамнез располагали к обсуждению оперативного пути родоразрешения, однако Ирина была настроена решительно. Она заявила, что готовилась к естественным родам на специализированных курсах, перечитала массу литературы, всю беременность занималась йогой для будущих мам и плавала в бассейне. Пришлось объяснять, что одной хорошей физической формы для родов может быть недостаточно. Для хорошей родовой деятельности важен гормональный фон, который с возрастом, увы, может меняться. Однако «боевой настрой» пациентки и идеальная обменная карта позволяли занять выжидательную позицию.

И вот прошло сорок недель, затем подошла к концу сорок первая, а Ирина не торопилась менять статус «беременной» на «роженицу». Конечно, после сорока недель мы дополнительно провели ультразвуковое исследование, допплерометрию (УЗИ маточно-плацентарного кровотока) и кардиотокографию (измерение сердечных тонов малыша). Все результаты были в норме, малыш и мама по-прежнему хорошо себя чувствовали, и это позволяло ждать естественного начала родов. Но, конечно, Ирина не выходила у меня из головы. Вот почему я так обрадовалась её ночному звонку!

Выслушав обстоятельный рассказ о «начале родов», я велела девушке собираться и ехать в роддом. По нерегулярности схваток (разная сила, длительность и интервалы) без осмотра было ясно, что Ирины ощущения — только «предвестники» родов. Однако срок 40-41 неделя, возраст первородящей — 38 лет и осложнённый гинекологический анамнез не позволяли больше ждать. К тому же, подсчитав в уме время этой «родовой деятельности» — 3 ночных часа, я понимала, что главное лекарство и залог благополучных родов для Ирины — это сон. Ведь схватки — это физическая деятельность, требующая много энергии; после бессонной ночи хороших родов ждать не приходится — сил не хватает! Принимая во внимание эмоциональное возбуждение моей пациентки, я решила, что самостоятельно заснуть ей вряд ли удастся. Итак, мы отправлялись в роддом.

Первое, что бросалось в глаза при встрече в приёмном отделении — усталость Ирины. На часах было четыре утра, впереди нам предстоял непростой день, позади осталась бессонная ночь. Осмотрев пациентку, я убедилась в правильности своего предположения — предвестники родов (шейка матки мягкая, длиной 1,5 см, свободно проходима для двух пальцев, схватки слабые, редкие, нерегулярные, плодный пузырь цел). Послушала сердцебиение плода с помощью стетоскопа — тоны ясные, ритмичные, 135-140 ударов в минуту. Давление и пульс будущей мамы тоже в норме. Распорядившись «оформлять» пациентку в родильный блок, я отправилась в ординаторскую. Клизму решила пока не делать: она усилит схватки, а Ирине сначала надо было дать отдохнуть.

В палате будущая мама показалась мне растерянной и расстроенной. На вопрос о том, что её беспокоит, Ира смущённо сказала, что схватки, кажется, совсем прекратились.
— Выходит, я зря ехала, да? — на глазах у моей пациентки заблестели слёзы. — И Вас зря побеспокоила...
— Ну-ка, пожалуйста, не раскисай! Как это — «зря ехала»? Ничего не зря: скоро рожать будем. Знаешь, как у нас говорят: «из родблока беременной не уйдёшь». Так что обратного пути у тебя нет — только вперёд!
— А как же схватки? Их же почти нет...
— Схватки будут, не волнуйся! Они ещё и надоесть тебе успеют. Но сначала надо выспаться.
— А как же я здесь засну, доктор? Я дома-то заснуть никак не могла, а здесь, в больнице...
— Мы тебе поможем. Сейчас я приглашу анестезиолога — это наш главный специалист по части сна. Он с тобой побеседует и подберёт лекарства, которые помогут отдохнуть и не навредят малышу. Такое медицинское пособие в родах называется «медикаментозный сон-отдых». А когда ты наберёшься сил и проснёшься, начнутся настоящие схватки.

Помощь анестезиолога оказалась весьма кстати: Ирина сразу заснула и крепко спала в своем «боксе» (палата на одну пациентку) до 9 утра. Всё это время я могла наблюдать за состоянием плода и сокращениями матки с помощью кардиомонитора. Сердцебиение малыша было ровным и ритмичным; схватки поначалу совсем пропали, однако ближе к половине девятого утра на ленте монитора появились аккуратные ровные волны с промежутком в 13 минут. «Вот теперь, похоже, действительно начинается,» — подумала, отправляясь на утреннюю врачебную конференцию.

Вернувшись через полчаса, я увидела, что Ира проснулась и ходит взад-вперёд по палате. Вид у неё был заметно «посвежевший» — медикаментозный сон сделал своё дело, пациентка отдохнула и набралась сил.

— Схваточки есть?
— Ещё какие! — довольно улыбнулась роженица. — Теперь я понимаю, что ночью были не настоящие схватки.
— Что, неужели уже больно? — забеспокоилась я: в начале родов при целом плодном пузыре схватки не должны быть болезненными.
— Нет, как раз совсем не больно, но ощущения совершенно другие. Сильное напряжение в животе и как будто в жар немного бросает, а после схватки вроде прохладно становится.

Я попросила Иру прилечь на кровать и произвела влагалищный осмотр. Шейка матки сгладилась, края её стали тонкими, плодный пузырь цел, раскрытие акушерского зева (так называют сглаженную шейку матки) 2-3 см. Мы начали рожать!

После осмотра Ира отправилась в санитарную комнату для гигиенической подготовки к родам. Акушерка сделала ей очистительную клизму и строго-настрого наказала не менее 30 минут посидеть в туалете, чтобы полностью очистить кишечник. Побрить промежность Ирина успела дома, так что после клизмы её сразу отправили в душ. Я предполагала, что пациентка быстро ополоснётся и выйдет, однако не тут-то было: роженице так понравилось расслабляющее действие тёплой воды во время схваток, что она решила насладиться душем подольше. Пришлось оставить нашу «русалку» в душевой для рожениц, попросив акушерку родблока присматривать за ней.

Когда Ирина вернулась в палату, время уже близилось к полудню. Схватки стали чаще и сильнее. Ира ходила по палате, массировала поясницу и часто дышала во время схватки. Очередной осмотр показал 5см раскрытия шейки матки. Во время осмотра началась схватка, стенка плодного пузыря лопнула и потекли светлые околоплодные воды. Сердцебиение плода оставалось стабильно хорошим: 136-138 ударов в минуту.

Я попросила роженицу не вставать с кровати в течение 30 минут после излития околоплодных вод. Такая мера необходима для того, чтобы дать возможность головке малыша плотно прижаться к шейке матки и избежать выпадения петли пуповины или мелких частей плода во влагалище.

Спустя полчаса я вернулась в палату, чтобы послушать сердечко малыша и разрешить Ире встать. Схватки после излития вод заметно усилились и стали болезненными. Во время схваток женщина старалась часто дышать и помогала себе массажем, лёжа на боку на своей кровати. Выслушав сердцебиение плода, я предложила ей подняться и ходить по палате, однако роженица отказалась, пояснив, что устала ходить и хочет немного отдохнуть. Я, в свою очередь, посоветовала «долго не отлёживаться», так как в горизонтальном положении схватки ощущаются гораздо болезненнее. К тому же в вертикальном положении увеличивается давление плода на шейку матки (помогает сила тяжести), и раскрытие происходит быстрее. Ира обещала последовать моему совету через полчаса, и, установив кардиомонитор для наблюдения за схватками и малышом, я удалилась из палаты.

Через час я заглянула к Ирине. Роженица по-прежнему лежала на боку и выглядела очень усталой. Схватки, по её словам, особо не усиливались, но оставались довольно болезненными. Я предложила пациентке обезболить схватки, чтобы отдохнуть перед потужным периодом: всё-таки бессонная ночь и возраст явно давали себя знать. Однако Ира твёрдо отказалась от медикаментозного обезболивания, сказав, что «хочет рожать естественно и пока обходится своими силами». Я объяснила Ирине, что в её случае стоит соглашаться на дополнительную медикаментозную помощь, так как велика вероятность развития вторичной слабости родовых сил. Слабые схватки, особенно — в потужном периоде родов, очень опасны для плода. В результате длительных непродуктивных схваток страдает сердце малыша, нарастает нехватка кислорода — гипоксия и увеличивается риск аспирации околоплодных вод (попадании вод в лёгкие плода при попытке преждевременного вдоха). При упорной (не поддающейся лечению) слабости родовых сил роды приходится заканчивать оперативным путём: с помощью операции кесарева сечения или наложения акушерских щипцов.

После такой информации Ира засомневалась и попросила дать время, чтобы подумать. Я согласилась, напомнив, что времени «на раздумья» совсем немного. Послушав сердцебиение плода и убедившись, что малыш держится «молодцом», я помогла Ирине встать и попросила её побольше двигаться, ходить и менять позы. В результате движения в организме роженицы активизируется кровообращение, в частности — увеличивается приток крови к матке. Это положительно влияет на развитие родовой деятельности и снижает риск гипоксии плода.

Прошло ещё полтора часа, но, несмотря на активное поведение роженицы, схватки не усиливались. Как и три часа назад, схватки длились 25-30 секунд, промежуток между ними оставался 4-5 минут. Ира сказала, что теперь уже сама чувствует: схватки «зависли» на одном уровне, динамики нет. Такая картина позволяла предположить развитие осложнения родов — слабости родовой деятельности. Влагалищный осмотр подтвердил мои опасения: раскрытие шейки матки осталось прежним: 5см. Моя пациентка выглядела совсем измотанной и расстроенной; перестав нарастать по силе, схватки по-прежнему оставались болезненными. Ира сказала, что «сдаётся» и соглашается на обезболивание и любую помощь, которая способствует нормализации схваток и не навредит ребёнку.

Настала пора решительных действий для врача. Не смотря на общую усталость, состояние матери и плода позволяло продолжить вести роды через естественные родовые пути. Сердцебиение малыша во время схваток и между ними оставалось стабильно хорошим в течение всего периода наблюдения. Давление, сердцебиение и температура будущей мамы также оставались в пределах нормы. Для того, чтобы родовая деятельность «сдвинулась с мёртвой точки», необходимо было дать отдых организму роженицы, а затем — придать необходимое ускорение схваткам.

Я ещё раз объяснила пациентке все плюсы и минусы сложившейся ситуации. Успокоила её, пояснив, что во время действия обезболивающего препарата она сможет подремать и набраться сил, между тем, как схватки будут продолжаться. Возможно, отдыха окажется достаточно, и схватки после обезболивания станут нарастать. Если же этого не произойдёт, придётся прибегнуть к родостимуляции, то есть медикаментозному усилению схваток. Заручившись от Ирины письменным согласием на медикаментозное вмешательство, я выписала назначение для анестезиолога.

Через десять минут в Ирину палату пришла анестезистка. Она попросила роженицу прилечь на бок и сделала ей внутривенную инъекцию ПРОМЕДОЛА. Этот препарат, по природе — наркотический анальгетик, применяется для обезболивания родов в ничтожно малой дозе: 0,001% — 0,1 мл. Пока ПРОМЕДОЛ действует, пациентка не чувствует боли; кроме того, ПРОМЕДОЛ обладает седативным эффектом, то есть вызывает желание поспать. Препарат полностью выводится из кровотока матери через 2,5 часа через почки и лёгкие. При своевременном использовании ПРОМЕДОЛ положительно влияет на раскрытие шейки матки и не несёт никаких осложнений для плода и роженицы.

После укола моя усталая пациентка задремала, а я продолжала наблюдать за состоянием малыша и родовой деятельностью с помощью кардиомонитора. Сердечко малыша работало ровно, а вот в родовой деятельности, к сожалению, никакой динамики не наметилось. Поэтому через сорок минут после обезболивания я приняла решение о начале родостимуляции.

Для усиления схваток применяется препарат ОКСИТОЦИН. Это лекарство не является для нашего организма химически чужеродным веществом: окситоцином называется гормон, выделяющийся во время родов в гипофизе — главной железе нашего организма. Этот гормон «отвечает» за положительную динамику родов; именно благодаря природному окситоцину схватки постепенно нарастают, заставляя раскрываться шейку матки и двигаться малыша по родовым путям. ОКСИТОЦИН, используемый для медикаментозной родостимуляции (усиления схваток), является полным аналогом природного гормона, полученным в лабораторных условиях. С помощью этого препарата во время развития слабости родовых сил врачи научились добиваться постепенного усиления схваток, как бы воссоздавая природный ход развития родовой деятельности.

ОКСИТОЦИН вводится очень медленно и осторожно, с помощью капельницы или инфузомата, чтобы его усвоение в организме роженицы соответствовало естественному выделению гормона. Ампулу препарата разводят в большом количестве физиологического раствора и вводят в вену со средней скоростью 5 капель в минуту. В ответ на введение ОКСИТОЦИНА схватки постепенно усиливаются, и родовая деятельность возвращается в нормальное, физиологическое русло.

Так было и в случае с моей пациенткой. Через пятнадцать минут от начала введения препарата на мониторе КТГ появились данные о положительной динамике схваток. В течение следующего часа амплитуда схваток продолжала нарастать, промежутки между сокращениями постепенно уменьшались, и Ирина начала просыпаться.

В половине седьмого вечера, когда схватки стали довольно частыми (каждые 2 минуты по 35 секунд) и пациентка моя окончательно проснулась, я произвела осмотр. Результаты обрадовали и меня, и роженицу: 8 см раскрытия шейки матки! Значит, мы всё сделали правильно. Ирина сообщила, что у неё «открылось второе дыхание», а малыш по-прежнему радовал нас отменным сердцебиением.

Через сорок минут Ира пожаловалась на очень частые и длинные, «почти беспрерывные», схватки, во время которых появлялось чувство давления на прямую кишку. Осмотр показал полное раскрытие шейки матки. Теперь начиналась самая важная часть родов — потужной период. Малыш, проталкиваемый маткой во время схватки по родовым путям, действительно давит на кишечник. Из-за этого во время схватки роженице хочется потужиться — задержать дыхание и напрячь брюшной пресс, как при дефекации (освобождении кишечника). Однако, прежде чем реализовать этот позыв, следует дать возможность малышу «самому» (т.е. только за счёт схваток) опуститься как можно ниже. Преждевременные потуги могут здорово навредить плоду, вызвав у него повышение внутричерепного давления и даже мозговые кровоизлияния. Для самой роженицы ранние потуги опасны разрывами верхних отделов родовых путей — шейки матки и стенок влагалища.

Слава Богу, моя пациентка оказалась очень послушной роженицей. Безусловно, свою роль сыграла и подготовка к родам на курсах. Одним словом, Ира даже не думала тужиться раньше срока. Во время схватки она принимала вертикальное положение (вставала на коленки или на корточки, держась за кровать) и часто дышала ртом. Такое дыхание называют «дыхание собачкой»; оно совершенно исключает риск преждевременной потуги. Кроме того, в процессе дыхания собачкой расслабляются мышцы тазового дна, что облегчает малышу продвижение во время схватки.

Спустя тридцать пять минут появились признаки того, что малыш расположен достаточно низко и можно начинать помогать ему, то есть тужиться. Этот признак называют зиянием промежности: самого малыша ещё не видно, но во время схватки из-за внутреннего распирания сильно раздвигается — «зияет» — вход во влагалище и анальное отверстие. Ирину уложили на кровать и стали учить тужиться. Теперь во время схватки Ира лежала на левом боку, обхватив правую ногу за колено и старалась долго и сильно потужиться три раза. Перед каждой потугой будущая мама делала глубокий вдох ртом и задерживала дыхание, а когда я командовала «выдох!» — плавно и быстро выпускала воздух.

Через пару схваток показалась макушка малыша. Мы помогли Ирине переместиться на акушерское кресло. Ира лежала на спине под углом около 45 градусов (спинку кресла мы приподняли), ноги были широко раздвинуты и согнуты в коленках, пятки стояли на специальных упорах для ног, а руки держали поручни по бокам кресла. Во время схватки по нашей команде Ирочка тужилась изо всех сил, после схватки отдыхала.

Во время третьей схватке на кресле стала появляться головка. После того, как «прорезалась» макушка малыша, Ире велели подышать, чтобы головка появилась плавно. Благодаря такому ведению потужного периода наша роженица-«отличница» обошлась без разрывов. После рождения головки Ира снова подышала, давая развернуться плечикам плода, затем снова потужилась — и на руках акушерки оказался очень симпатичный, мокрый и отчаянно пищащий человечек!

Послеродовый период для Ирины и её Мишеньки протекал без осложнений, и на четвёртые сутки я подготовила документы на выписку «молодых». Перед выписной Ирина подошла ко мне и, поблагодарив за помощь, попросила ещё раз объяснить, почему в её родах пришлось прибегнуть к медикаментозному вмешательству.
— Понимаете, я ведь очень серьёзно готовилась к «естественным» родам. Я надеюсь, что ещё вернусь к Вам за дочкой, — Ира лукаво улыбнулась. — Поэтому мне особенно важно знать, что я сделала не так в этих родах — чтобы следующий раз не повторить своих ошибок.

Я объяснила Ире, что абсолютно никакой «вины» в родах за ней не числится. Если кто и виноват в развитии слабой родовой деятельности, так это гормональный фон женщины, меняющийся с возрастом, да ночная «ложная тревога», забравшая последние силы. Тем не менее роды Ирины, состоявшиеся не без медикаментозного участия, всё-таки были естественными. Ведь лекарства, которые я назначала Ире, лишь помогли исправить небольшие отклонения по ходу развития родовой деятельности. Препараты вернули родовую силу и помогли Ире в её естественных, или, правильнее сказать — физиологических родах.